Антипленум#

Роман Бевзенко

Кандидат юридических наук

Недавнее заявление — как всегда, чёткое, резкое, бескомпромиссное! — председателя Краснова о том, что постановления Пленума Верховного суда — это, мол, «высочайшее повеление» и ему суды должны следовать беспрекословно, как будто бы возвратило нас на двадцать лет назад.

В те благословенные времена, когда трава была зеленее, вино — вкуснее, а свобода была лучше, чем несвобода, бурно обсуждали: а нужно ли высшему суду насаждать единообразие судебной практики через формирование обязательных правовых позиций.

Эта дискуссия была довольно плодотворной. Несмотря на старческие и интеллектуально невесомые выкрики типа «у нас не прецеНдентное право!», победила такая идея: правовая предсказуемость — важнейшая правовая ценность. «И эллин, и иудей» должны предвидеть, как их потенциальный спор будет разрешен судом. Возможно, в этом случае (а также с учетом полного возложения расходов на проигравшую сторону) спор и не возникнет вовсе.

Где-то с 2007 года Высший Арбитражный Суд занялся формированием корпуса таких обязательных правовых позиций. В первую очередь — в сфере частного права (но не забывая при этом о налоговом, антимонопольном, таможенном праве и проч.).

Поскольку отечественное частное право довольно сильно пострадало от советской власти и мы фактически 80 лет вместо правового развития занимались обсуждением отличий объекта правоотношения от предмета правоотношения и защиты права от охраны права, задача ВАСа состояла в том, чтобы создать фактически заново жесткие «догматические каркасы» в основных разделах частного права: вещном, договорном, корпоративном, интеллектуальном и проч.

Для этой задачи абстрактные разъяснения были чудо как удобны: достаточно было написать 10–12 принципиальных положений о залоге, об исключении участника из ООО, об оспаривании крупных сделок и проч., чтобы показать судам правильный способ цивилистических рассуждений и заложить догму современного отечественного частного права.

Собственно, за последние 6–7 лет существования ВАСа это и было сделано. Были приняты постановления Пленума ВАС по ключевым частноправовым тематикам. Благодаря им все (ну или практически все) российские практикующие юристы узнали, что такое диспозитивная норма договорного права, с какого момента возникает право собственности у покупателя строящейся недвижимости, что происходит с залогом при увеличении обеспеченного долга или при изменении предмета залога и так далее.

В некотором смысле постановления пленума были этакими «интеллектуальными антибиотиками», при помощи которых мы ударными темпами излечились от «советского гражданского права». (Конечно, можно было бы лечиться «травками»: хорошим юридическим образованием, которое когда-нибудь бы да появилось в России и воспитало бы лет через 30–40 хороших юристов. Которые бы стали судьями и стали бы выносить правильные решения, а неправильные — не выносить.)

Мне кажется, что задача по созданию описанных каркасов была судом выполнена процентов на 75–80%. В 2014 году суд был ликвидирован, и довести работу до логического конца он не успел.

Пленумотворчество Верховного суда поначалу было в чем-то похоже на то, что делал ВАС (в первую очередь это касается Пленума № 25).

Но впоследствии стало ясно, что по какой-то причине пленумА пишутся в Верховном суде «не от всего сердца», а просто потому, что надо что-то писать. Я как-то пошутил: «Что общего между младенцем и постановлением Пленума Верховного суда о залоге? То, что и тот, и другой на 80% состоят из воды».

Стало заметно, что Верховный суд в Пленумах не закладывает те самые «каркасы». Он просто пересказывает нормы законов, снабжая их комментариями той или иной степени содержательности. Кажется, идея Пленума как «широкой магистрали, по которой наша машина поедет в будущее» умерла.

Причем я не думаю, что это произошло оттого, что писать пленумА в Верховном суде некому (хотя отчасти и поэтому). Просто они — как жанр — более не актуальны. Мы (в частном праве) в принципе преодолели зияющий 80-летний пробел, отделявший нас от правопорядков, которые не познали счастья «советского гражданского права».

Сейчас настало время юридических тонкостей. А жанр постановления пленума тонкостей не терпит. Недаром, например, мы в аппарате ВАСа в свое время, желая показать тонкости правового вопроса, выбирали для разъяснений не форму Пленума, а форму обзора судебной практики, где — на примере позиций первой, второй и третьей инстанции — можно было показать различные грани правовой проблемы, разницу в подходах и юридическом методе и проч.

К сожалению, те, кто написал председателю Краснову текст выступления про единообразие практики, всего этого не знают и не понимают. Поэтому и его ставка на пленумА (как на высочайшие повеления) — это анахронизм. Она была бы уместна в каком-нибудь 2007 году, но не сейчас.

Я думаю, что ставить надо на то, что высший суд должен резко изменить подход к написанию текстов своих актов по конкретным делам. Только в них можно показывать судам то, что сейчас нужно показывать: обязательные правовые позиции по бессчетным «тонким» юридическим вопросам. А заодно транспарентно раскрывать логику юридических размышлений (if any) нижестоящим судам, показывая им, как должен мыслить настоящий юрист и настоящий судья.

Сейчас определения коллегий Верховного суда и постановления Президиума этого суда — это очень слабые с содержательной точки зрения документы. Они содержат поверхностный пересказ фактов дела, обильное цитирование норм законов и пунктов разъяснений и один абзац, в котором содержится попытка что-то объяснить читателю: почему вопрос был решен так, а не иначе.

Это, разумеется, неприемлемо, и именно с этим надо бороться. Акты высшего суда должны быть (а) объемными, (б) содержательными и (в) искренними. Прочитав их, всякий юрист должен увидеть юридическую логику решения, увидеть ratio decidendi, понять, почему ratio decidendi было сформулировано именно так, а не иначе, и, пользуясь этой логикой, понять, как следует решать схожие дела.

Первая публикация статьи: zakon.ru.

DOI: 10.55167/f6db10ea015c